?

Log in

No account? Create an account
Recent Entries Friends Archive Profile Tags To-Do List
 
 
 
 
 
 
Владимир Мединский, министр культуры. Поверьте, значительно проще мне было бы принять все решения за закрытыми дверями, а вы бы узнали о них из приказа, вывешенного на входе. Мне прийти сюда и провести этот разговор тяжелее, чем этого не делать.
Владимир Толстой, советник по культуре президента России. Надо отдать должное мужеству Владимира Ростиславовича Мединского, который сюда пришел.
Алексей Бартошевич. Не думаю, что наше собрание должно выдерживать какую-то оправдывающуюся интонацию. Мы здесь совсем не для того, чтобы просить министерство о пощаде. Начну с очевидного: интеллектуальная культура нации неразделима. В нее на равных правах входит совокупность точных и гуманитарных наук. Так что без развития гуманитарной мысли никакого «Сколкова» мы не дождемся.
Владимир Мединский. Я вам приведу две цифры для начала. Из всего объема научно-исследовательских работ, которые заказывает министерство как генеральный заказчик, в 2011 году все пять вместе взятых НИИ Минкультуры освоили 11%. 86% было заказано на стороне. Дослушайте до конца. В 2012 году этот объем упал до 8%. Это говорит о полном отрыве заказчика в лице министерства от работы, которая ведется в институте. Я прекрасно знаю, какой ценный научный коллектив представляет собой Государственный институт искусствознания. Я знаю, что здесь удалось сохранить уникальных ученых. Мне тут подготовили целую справку о том, что вы делаете. Начиная со свода памятников, который мы, министерство, заказываем на стороне. Многотомная история искусства. Я вчера внимательно посмотрел 1-й и 14-й тома. Это замечательная работа. У меня возникает вопрос, почему до сих пор не изданы тома со 2-го по 13-й. Говорят, пять из них готовы. Ах, денег нет? Так вот, возвращаемся к первому вопросу: 90% ваших денег уходит на сторону.
Владимир Сарабьянов. Не знаю, честное слово, какая у меня, у полставочника, здесь зарплата. 8 тысяч? 6 тысяч? Это же палка о двух концах: министерство не платит деньги, сотрудники института заняты работой на стороне. Как в итоге все это работает? Смотрите: мы готовили первый том «Истории русского искусства» в 2005–2006 годах. Схемы движения финансов все время менялись. Часть тиража в результате застряла в типографии, ее не то что выкупить — ее найти до сих пор никто не может.
Инна Соловьева. Очень кстати здесь показали книгу о лицевом шитье Древней Руси. Наука, как и шитье, это то, что делается медленно. Не представляю, чтобы царица Ирина шила покров на гроб князя Всеволода в Пскове, а ее поторапливали: «Давай, лапочка, давай, миленькая, быстрее». Это медленная работа. Это святая работа. Как и та, которой занимаются в этих стенах.
Владимир Мединский. Не знают о вашей работе. Не то чтобы в обществе плохо знают — в министерстве не знают. Это неправильно. Это, коллеги, ваши, проблемы. Нет, слушайте, вы можете пыжиться и изъясняться метафорами. Но когда о моей работе не знает президент — это моя проблема. А когда о вашей работе не знают в министерстве — это ваши проблемы.
Алексей Бартошевич. Гуманитарная наука абсолютно самоценна. И смысл ее не в том, чтобы обслуживать какие бы то ни было организации, а в том, чтобы саморазвиваться. Какая уж там башня из слоновой кости.
Владимир Мединский. А министры культуры сюда часто заходили? Авдеев был? Или только Фурцева? Или Луначарский?
Наталья Сиповская. Я сейчас о Ване Демидове, который, услышав, что издается Мусоргский и кому это типа надо, говорит: «А вот немецкое издательство хочет купить. Оптимизация, сейчас продадим». Это чтобы у нас в консерватории играли Мусоргского и деньги платили немецкому издательству?
Полина Вайдман. Посмотрите, что заместитель министра Григорий Ивлиев в «Российской газете» написал: «шестьдесят томов о Чайковском». Это не о Чайковском, это первое выверенное собрание самого Чайковского. Что мы сейчас будем выяснять, почему Лев Толстой 90 томов написал? Ну написал столько, что мы теперь будем делать?
Юрий Богомолов. Вы, правда, не понимаете разницу между академической, фундаментальной наукой и заказами министерства? Все-таки не наука существует для министерства, а министерство для науки.
Владимир Мединский. Теперь про издание Мусоргского. Это связано в дальнейшем с оплатой при исполнении произведения? Связано, да? Вот вам яркое подтверждение того, когда интересы ученых совпадают с интересами государства. И это не теоретическое, это прикладное исследование. Ладно, называйте его как вам нравится, но мы его поддержим, потому что это нужно государству. Вне всякого сомнения.
Михаил Каменский. Каким этот институт видится глазами общества? Раньше понятно было, что это основная площадка, где формировались взгляды на искусство, в том числе и современное. Сегодня об этом институте знают лишь немногие. К современной жизни и современному искусству он не имеет никакого отношения. А люди, которые здесь работают, продолжают существовать в формате 1980-х годов. Это не значит, что то, что они делают никому не нужно. Не значит, что их работа некачественная. Это, может быть, даже сверхкачественно. Но чтобы донести эти результаты до общества и до власти, чтобы власть была заинтересована ученых поддерживать, а общество относилось с уважением к плодам научных трудов, нужно проводить специальную работу, проще говоря, пиар.
Владимир Мединский. Очень здорово, что этот институт основан в 1943 году. А теперь представьте себе, что было бы, если бы в 1943 году руководитель института в газете «Правда» вступил в публичную дискуссию с руководством страны на тему того, как надо работать.
Михаил Лифшиц. Вы пришли в министерство и ни разу не собрали Научно-методический совет по острейшим проблемам нашей отрасли. Древнерусские памятники, да не только древнерусские, в тяжелейшем, катастрофическом состоянии. Министерство этим не занимается. Мы вынуждены просить о том, чтобы министерство собрало свой совет. Министерство не принимает нас. Не дозвонишься, не достучишься.
Владимир Сарабьянов. Не о чем говорить, просто не о чем. Для наших чиновников всегда неожиданность, что в каком-то соборе сохранились фрески. Они не знаю памятников. Они их не видели. Они не знают ничего. Они сидят в своих кабинетах, перекладывают бумажки и распоряжаются судьбами ценнейших вещей, о которых они понятия не имеют.
Владимир Мединский. Я получил справку. Пока здесь сидел, ждал вас. Не просто так ковырялся в айпэде, потому что мне неинтересно, что вы говорили, а все время запрашивал информацию. Вот для начала о зарплате. Средняя зарплата по вашей бухгалтерии составляет, 14,5 тыс. рублей. Много это или мало? Конечно, на эти деньги прожить в Москве непросто. В порядке эксперимента можно, но непросто.
Надя Плунгян. Я борюсь не за зарплату в 9 тысяч, я борюсь за право заниматься наукой.
Владимир Толстой. Не может ученый сам определять направление своей деятельности.
Алексей Бартошевич. Не думаю, что это какая-то странная ошибка. Думаю, напротив, что это последовательная политика вытеснения художественной культуры. Потому что сама художественная культура прямо связана со свободомыслием. С самоощущением людей как свободных граждан.
Владимир Мединский. Если позволите, я без метафор, без ерничанья и демонстрации взаимного остроумия. По делу. Если позволите, попросил бы не перебивать, потому что говорить в научной среде, когда тебя перебивают, неприятно. Мне тоже, извините, как доктору наук.
 
 
 
 
 
 
Эрмитажный хранитель Аркадий Ипполитов выпустил роман-энциклопедию «Особенно Ломбардия. Образы Италии XXI» — книгу о том, как правильно сбежать из России

Меньше всего книга Аркадия Ипполитова похожа на путеводитель, хотя именно путеводителем она старательно притворяется. Не читайте ни в коем случае, если действительно собираетесь в Италию: пусть дождется вас на полке, пусть улягутся впечатления, пусть посмеются над вами друзья и знакомые, уже одурманенные этим ипполитовским наркотиком, — беритесь за «Ломбардию» только после Италии или вместо нее, иначе потеряете и Италию, и Ипполитова. Последнее особенно обидно — книги такого масштаба в русской литературе случаются нечасто.
Ключевое слово здесь — «вместо». Альбом с «видами», дряхлый советский предок путеводителя, был рассчитан на тех, кто эту самую заграницу никогда не увидит. Для путешественников девяностых и нулевых работала уже целая индустрия — без книги в мягком переплете, нашего русского бедекера, оббегать достопримечательности Европы уже давно неприлично, да и сам Аркадий Ипполитов в этом жанре успел прославиться — его «Венеция» десятилетней давности один из лучших русских путеводителей, какие вообще есть. Теперь, после «Ломбардии», понятно, что жанр закрыт: писать и печатать путеводители, конечно, не перестанут, но шедевров среди них ждать не приходится. На смену книгам о достопримечательностях пришла книга-достопримечательность, книга вместо достопримечательностей, ее чтение никакого отношения к перемещениям в пространстве не имеет, так что хоть едь в Италию, хоть не едь — «Ломбардию» все равно будешь читать на диване (Пруст «признавался, что поездки в Парму, Флоренцию и Венецию даже и не обязательны, так как одно произнесение имени города делает картину осязаемой», проговаривается Ипполитов уже в первой главе, впрочем, он там вообще все время проговаривается). Литература взяла у прикладного справочника для путешественника все, что на сегодняшний день можно, и спустила сам справочник в масскульт. Там ему пока — может, на десять лет, может, на все сто — и место.
Как описать этот путь от «Венеции» до «Ломбардии»предельно кратко? Все просто: дело в интонации самого путеводителя. Там, где советский альбом учил только восхищаться, путеводитель подсказывает, как одновременно восхищаться и иронизировать над своим восхищением. Аркадий Ипполитов всего лишь довел эту конструктивную черту жанра до предела — его постпутеводитель остается книгой о Ломбардии (Милан, Брешия, Комо, кастелло Сфорцеско, шопинг на виа Монтенаполеоне, Бергамо, Труффальдино, посмотрите налево, посмотрите направо), но книгой предельно личной. Италия вообще, Ломбардия особенно становятся для автора интимным переживанием, историей собственного не то становления, не то разрушения. Дистанция между тем, кто говорит, и тем, о чем говорится, все эта болтовня вперемежку с признаниями, комплексами, любовью и раздражением, что любовь нужно выставлять на обозрение и делить с другими, и есть главный предмет речи в книге Аркадия Ипполитова. Скажете, не роман?
Ипполитов пишет оммаж великому Павлу Муратову — первый том муратовских «Образов Италии», настольной книги русского декадента, вышел ровно сто лет назад. Но дело не только в красивой перекличке дат. «Образы Италии XXI» и по существу представляют собой попытку высказаться от имени нового поколения русских декадентов, они же креативный класс. Мы думали, самое сегодняшнее — это о митингах и разгневанных наблюдателях, а получается, максимально точный наш портрет выходит, когда речь идет о Ла Скала и Леонардо. То, что написалось у Аркадия Ипполитова, пока остается главной эскапистской книгой года (может, и десятилетия, как пойдет). Да, делать нам здесь нечего, пора валить, но куда же убежишь от себя, от всего русского-советского, если и Леонардо у нас свой, с Мережковским и «Зеркалом» Тарковского, и Труффальдино нам не Труффальдино, а Костя Райкин, и если зачем-то нам и ехать в Италию, так только затем, чтобы, как Гоголь, в ней тосковать о России и, как Гоголь же, с ума сойти. Энциклопедия русской жизни и русских страхов, манифест поколения, которое знает слишком много, путевой дневник Онегина, который дожил до наших дней, пошел служить в Эрмитаж и сделался литератором. Роман, одним словом, как и было сказано.
Этот роман, кстати, прилежно усвоил все уроки XX века, недаром Пруст у Ипполитова помянут чуть ли не на первой странице. Путешествие по Ломбардии с русском акцентом — это еще, конечно, и поиск пути в потоке ассоциаций. Если сказано, к примеру, что смерть Италии не к лицу, значит, непременно рядом будет и Мерил Стрип, и фильм «Смерть ей к лицу», и кое-что о гламурных дамочках и играющих их актрисах, и экскурс в историю шопинга, и снова улыбка Леонардо в наимоднейших миланских бутиках, с которой все и начиналось. Если есть спина рубенсовской Венеры, в рифму ей непременно должна появиться какая-нибудь другая обнаженная спина — после травелогов Петра Вайля мы уже ничего не имеем против, чтобы это была спина героини из фильма «Большая жратва», но ведь Ипполитов непременно должен пойти дальше и к двум итальянским спинам прибавить русскую, «широкую и могучую» спину любовницы Иудушки из «Господ Головлевых» Салтыкова-Щедрина. В самом деле, что еще остается умному человеку в России — только ходить в Эрмитаж да играть в бисер.
 
 
 
 
 
 
"Что было в 1912 году? Был невероятный, до надрыва доходящий государственный пафос — такой именно, какой должен быть у государства, у которого все плохо в настоящем, и как раз поэтому оно активно занимается прошлым"

http://www.mn.ru/newspaper_freetime/20110826/304312262.html
 
 
 
 
 
 
Структурализм ставил во главу угла взгляд на литературный текст как бы на уровне человеческих глаз — не с высоты той или иной идеологии и не с позиции заискивания перед текстом. В нем была смелость говорить с текстом один на один, на равных. Иногда это могло казаться своеволием, но на самом деле в этом было глубокое уважение к тексту — не подозревать его в чем-то, не разоблачать его, не бояться, а понимать, что он тебе все сообщит, надо только отрешиться от предвзятости и подойти к нему с элементарным аналитическим инструментарием, каким мы пользуемся и в жизни. Вообще говоря, структурализм был перенесением житейского здравого смысла на разговор о литературе.
http://lechaim-journal.livejournal.com/99943.html
 
 
 
 
 
 
Это, наверное, ерунда, но вот для меня это важно.
Оказывается, текст, который читает диктор перед минутой молчания, не застывший на веки один и тот же. Сегодня услышала, что в нем появилась такая строчка: "ты, советский солдат, потерявший родных в сталинских лагерях..."
И теперь нет этого позорного: "ты, пришедший в Европу не как оккупант, а как освободитель..." Помню, как, живя в Варшаве, рыдала однажды перед телевизором, когда это услышала. Дело было 9 мая 2000 года.
 
 
 
 
 
 
По следам поездки в Тверь мне был заказан отчет суровой Аней Голубковой.
Ани Голубковой ослушаться не могу, так что вот, извольте.
***
В градостроительном отношении Тверь - любопытный пример города, запутавшегося в самоповторах. Вот, скажем, спроектировал для нее кто-то, чуть ли не Росси, центральную площадь с закругленными фасадами, от которой отходят улицы-лучи. И, пожалуйста, каждая вторая площадь в городе, и из XIX века, и из XX,с кондово советской архитектурой, обязательно с такими же стесанными фасадами. Выглядит так же нелепо, как если бы Петербург пытался клонировать на каждом шагу стрелку Васильевского острова.
Или другой пример. В глубоком средневековье появился в городе монастырь с центральным Успенским собором (Аня, я знаю, что главный собор монастыря называется кафоликоном). В основании собора - восьмиугольник, форма вполне себе необычная для храма. И что же? Практически все тверские церкви, а это в основном XVI и XVII века, - те же восьмиугольники. Справедливости ради следует сказать, что состояние почти всех этих церквей чудовищное, окна заколочены, крысы шмыгают под ногами, словом, подходить близко не стоит.
Все восьмиугольники и все круглые площади между собой, наверное, аукаются, а какой в этом ауканье глубокий смысл - я не поняла, Аня.
***
Отдельно о советской архитектуре. Она действительно абсолютно неуместна в нестоличном городе. Вся эта помпезность и неуклюжесть (здание драмтеатра, бррр) предполагает если не имперские, то хоть столичные амбиции. И вообще хоть какие-нибудь амбиции - которых у Твери явно нет. Странная вообще штука - нарушение пропорций, свидельство удивительного сбоя в мозгах: ширина зданий непомерная (чтоб параллельно Волге смотрелись), а высота смехотворная. Архитектура с моралью, каковую извлечь я, Аня, честно постаралась.
***
О нравах и вкусах местных жителей распространяться долго не буду. Процитирую лишь фразу, которую услышала через час после приезда. У того самого Успенского собора двое монахов со скорбью взирали на резвящуюся молодежь (день был богат на свадьбы) и качали головами: "Вот придет сюда Роман Гельман со своим современным искусстве, погрязнем мы во грехе и блуде". Как положено филологу, Аня, я сразу начала думать, почему имя Роман кажется более еврейским, чем Марат.
***
У церкви "Белая Троица" (она не восьмиугольная!) я вынуждена была познакомиться с самым успешным жителем Твери. Он стоял в ослепительно белой футболке, с немыслимо золотой цепью и демонстрировал полное довольство жизнью. Ввиду полного отсутствия собеседников ему пришлось довольствоваться мной, и теперь я знаю, Аня, что такое быть успешным человеком по меркам Твери. Кстати, он оказался большой шишкой в крупном издательском холдинге (московском, естественно), так что, можно сказать, Аня, что в следующий раз, когда мы будем устраиваться на работу, у нас есть блат. Хотя начальник такого типа - с цепочкой и в ослепительно белых одеждах - у нас, Аня, уже был, и совсем недавно.
***
А самым интересным местом в Твери оказался автовокзал, откуда уходят автобусы в Торжок, бывший главной целью моего путешествия. Но о Торжке меня Аня Голубкова ничего не спрашивала.
 
 
 
 
 
 
Владимир Турбин взял в семинар дочку Андропова и дал ей тему по Бахтину. Это был грандиозный ход.
http://www.polit.ru/science/2011/04/20/uvarova.html
 
 
 
 
 
 
понедельник, 18 апреля 2011 года, 08.00

Гагарин и пустотаАнна Шейнина Гагарин и пустота

К 50-летию первого полёта в космос в серии «Жизнь замечательных людей» вышла биография Юрия Гагарина, написанная Львом Данилкиным

Л. Данилкин. Юрий Гагарин. Серия «ЖЗЛ». М.: Молодая гвардия, 2011. Подробнее


 
 
 
 
 
 
http://www.klim.pro
 
 
 
 
 
 
Originally posted by trukhina at Открытое письмо об уничтожении детских библиотек
Президенту РФ Д. А. Медведеву.
Премьер-министру РФ В. В. Путину.
Министру культуры РФ А. А. Авдееву.




                           Уважаемый господин президент!
                           Уважаемый господин премьер-министр!
                           Уважаемый господин министр!

С письмом к вам нас заставило обратиться катастрофическое положение в России с детскими и не только детскими библиотеками.

В двадцатом веке в нашей стране сложилась мощная сеть детских библиотек, которая повлияла и продолжает влиять на библиотечное дело в других странах. Сегодня детские библиотеки каждый год открываются в Японии, Южной Корее, Великобритании, Италии, Китае, Сингапуре, Нидерландах и других странах.

В то же время у нас они закрываются в массовом количестве. Причем большую роль в этом сыграл Федерального закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» от 06.10.2003 № 131-ФЗ. В течение последних лет в России каждый год исчезает несколько сотен библиотек взрослых и несколько десятков детских. В одной только Карелии с 2001 по 2009 года исчезло 85 библиотек (данные ГИВЦ Минкультуры). И закрывают их не только из-за уменьшения количества жителей. Это происходит в ходе так называемой оптимизации, а также из-за отсутствия средств, как, например, в Калининградской области, где за один 2009 год закрыли 25 библиотек (ГИВЦ Минкультуры).

Число детских библиотек в России после принятия упомянутого закона уменьшилось на 400. К настоящему моменту в Ленинградской и Воронежской областях закрыто по 15 детских библиотек, в Чувашии и Татарстане по 10, в Пермском крае 7 и т.д. (РГДБ). И это при том, что дети составляют 33 – 35% от общего количества посетителей библиотек, а на селе 40-45%. Часто детские библиотеки исчезают потому, что их объединяют со взрослыми или юношескими библиотеками. Однако социологические исследования показывают, что дети в такие библиотеки идут с гораздо меньшей охотой. Не зря в «Руководстве по библиотечному обслуживанию детей» Международной федерации библиотечных ассоциаций и учреждений (М.,1995) говорится: «Дети … нуждаются в библиотечном пространстве, которое они могут воспринимать как свое собственное детское…». Кроме того, как показывает опыт, детская библиотека, становясь отделом взрослой или юношеской, гораздо хуже финансируется и комплектуется, а это нарушает приоритет интересов детей, о котором говорится в Конвенции ООН о правах ребенка, а также Законе РФ «Об основных гарантиях прав ребенка в РФ».

До принятия закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» в России, наряду с детскими библиотеками-филиалами существовали центральные детские библиотеки, которые оказывали методическую помощь и квалифицированно занимались комплектованием фондов детских библиотек города или района. Теперь они переведены либо в разряд библиотек-филиалов, либо также стали отделами взрослых библиотек

Однако положение, во всей видимости, станет еще хуже после принятия в прошлом году Федерального закона №308243-5 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений», который перевел библиотеки вместе с другими бюджетными учреждениями на систему государственного (муниципального) заказа. От нее уже пострадали многие региональные библиотеки, перешедшие ранее на эту систему, которым учредители отказались финансировать методическую, исследовательскую и информационную деятельность, оплатив только работу по библиотечному обслуживанию. В результате библиотеки могут потерять статусы республиканских, краевых или областных, а, следовательно, может произойти смена формы собственности (с государственной на муниципальную). Центральные муниципальные библиотеки могут лишиться статуса методического центра по библиотечному обслуживанию детей. А средняя зарплата российского библиотекаря 4-5 тысяч рублей станет еще меньше.

Все эти действия противоречат постоянным призывам чиновников о необходимости привлечения к чтению, а также Национальной программе развития чтения. Поэтому хочется напомнить, что современные детские библиотеки это важнейший социальный институт, обеспечивающий равные возможности образования и творческого развития для всех детей. Он помогает не только воспитанию нового интеллектуально развитого и культурного поколения, но и профилактике социальных конфликтов.

В результате недальновидной политики в отношении библиотек, а также культуры и образования вообще, россияне с каждым годом читают все меньше. По данным ВЦИОМа сегодня 34 процента взрослых не берут книгу в руки. А по данным PISA (Международная программа по оценке образовательных достижений учащихся) в течение последних 9 лет российские школьники по читательской грамотности (как и по другим дисциплинам) показывают стабильно плохие результаты (в 2009 году 43-е место из 65).

Для исправления ситуации мы требуем от Президента и Правительства пересмотреть свою непродуманную политику в отношении библиотек (как взрослых, так и детских), улучшить их финансирование, а также внести в законодательство поправки, обеспечивающие сохранение детских библиотек, иначе Россия и дальше будет скатываться в пропасть невежества.

Для того, чтоб подписаться под письмом надо просто прислать на адрес  dvigg@mail.ru
свои инициалы и указать род занятий. Подписи собираются до конца февраля. Приветствуется размещение письма в блогах и на сайтах. Полный список подписавшихся скоро можно будет увидеть на сайте Фестиваля Чуковского сhukfest.ru